— Нормаль.

Интонация была безликая, но Алевтина вновь ощутила, как подрагивает тросик.

— Я ведь к чему? — объяснила она. — Тут вариант с кооперативом, причем довольно срочный. Ты скажи ему, пусть позвонит. Через год можно въехать, такое не валяется.

— Конечно, скажу, — вполне дружелюбно отозвалась Варька. После чего тем же тоном сообщила: — Кстати, мам, знаешь — я останусь с отцом.

— Как — с отцом? — глупо переспросила Алевтина.

— Ну, с отцом, — почти ласково повторила дочь.

— Так, — проговорила Алевтина, — так… И давно ты это решила?

— Мама, — сказала Варька, — ты не обижайся, но так же лучше. Останусь с тобой — это будет твоя квартира. А там моя. Две бабы в одной норе…

— Но ведь там тоже, кажется, баба? — Еще театральные интриги приучили Алевтину владеть собой.

— Ой, да ну что ты! — успокоила Варька. — Гулька-то? Да она в него так влюблена, что и меня чуть не облизывает. Первая подруга! — и улыбнулась матери.

Ненавидит, поняла Алевтина, ненавидит.

А молоденькая сучка, которую она когда-то в муках родила на свет, продолжала отвратительно сладким голоском:

— Сапоги видала? Это же она! Искала, выбирала, отец только деньги дал…

Вот сейчас Алевтине по-настоящему захотелось ей врезать, не для чего-нибудь, просто врезать, и все. Но надо было держаться: она понимала, что ситуация не та, власть кончилась, и на сей раз получится не материнский урок, а злобная бабская драка.

— Ну что ж, — сказала она растерянно, — если после всего, что было, тебе важней сапоги…

— А что было-то? — удивилась Варька. — Что такое было-то?

— А, по-твоему, ничего не было?

Глаза у Варьки блеснули зеленым!

— Да нет, почему же, было, конечно. Так ведь и у тебя было. Нет, что ли? Ну чего ты, мать, в самом деле? Ведь все же так! Как ты, так и он.

— Я по крайней мере новую семью не заводила.