— Как?

— Вот так. — Маара не ожидала, что птица послушается жалкого звука, который она смогла издать, но птица тотчас двинулась, вздымая пыль мощными ногами. Колеса затарахтели, завихлялись на осях, пыль окутала всех густой пеленой. Куда они спешили? Маара опасалась, что эти двое и сами не знали куда, но они переговаривались, громко, чтобы перекричать скрип колес:

— Вон холм!

— А вот и черная скала!

— А это, должно быть, то самое засохшее дерево…

А как же необходимость соблюдать тишину? А как же враги? Грохот повозки разносится по округе, несмотря на толстый слой смягчающей звуки пыли. Братик плачет. Девочка знает, что его укачало, потому что ее тоже укачало. Она засыпает… просыпается, видит голову птицы на фоне звезд, снова засыпает… И вдруг повозка замерла.

Птица изнемогла и рухнула в пыль. Не в состоянии подняться, она засунула голову под крыло.

— Ладно, все равно добрались, — сказал мужчина. Взрослые сняли детей с повозки и потащили за собой.

— Подождите, а птица! — воскликнула Маара. Видя, что они не поняли, она пояснила: — Она умрет, если мы оставим ее там, в упряжке.

— Она права, — удивился мужчина, а женщина улыбнулась ей:

— Молодец, девочка.

Мужчина вернулся к тележке, попытался развязать узлы упряжи, но не смог. Он вынул нож и перерезал постромки. Птица поднялась, подошла к повозке и снова рухнула, привалившись к колесу, поворачивая голову и оглядываясь, открывая и закрывая клюв. Ее тоже мучила жажда.

Они поплелись по тропе, проложенной скальными людьми, виляющей между кустами, огибающей валуны, покрытой толстым слоем пыли, не похожей на прямую широкую дорогу нормальных людей. Маара несколько раз увязала в пыли, брату ее приходилось еще хуже. Женщина сказала что-то мужчине, и тот подхватил Данна, который привычно взвыл, но тотчас смолк, увидев направляющуюся к его рту широкую мужскую ладонь. Они старались идти бесшумно, но девочка подумала, что дыхание их слышно издалека. Дважды она засыпала на ходу и просыпалась, чуть не упав, от прикосновения руки женщины. Понемногу светало. Небо розовело, рассвет принес легкий свежий ветерок. Как и звезды, утренняя прохлада всегда радовала девочку. Дома она просыпалась рано, раньше других, подбегала к окну и стояла, наблюдая за пробуждением дня.