Данн уронил голову на плечо несшего его мужчины, спал, посапывая и вздрагивая. Ослабевший мужчина покачивался от ноши. Но Маара знала, что Данн не тяжелый, она сама часто его носила на руках. Вот и рассвело. Вокруг обширная равнина, покрытая высохшей пожелтевшей травой. Ни одного дерева. Кое-где торчат скальные холмики. Девочка почувствовала, что рука женщины обмякла, та тоже засыпала на ходу. Большая сухая ладонь. Девочке хотелось плакать, но слезы высохли, плакать оказалось нечем. Они перевалили через гребень, и Маара увидела деревья. Она почувствовала сладкий аромат — запах воды! Она вскрикнула, и все четверо понеслись туда, на этот запах. Они подбежали к краю большой ямы, одной из череды больших ям, и увидели на дне немного мутной жижи, в которой трепыхались рыбины, издыхающие от грязи и недостатка воды. Запах гниения поднимался оттуда. Они по инерции скользнули вниз, по растрескавшейся корке окаменевшей грязи, но нет, это уже не вода. Это не выпьешь. Они остановились, глядя на грязную лужу, в которой дрались рыбины и большая черепаха, и услышали грозный гул. Женщина подхватила Маару, мужчина вскинул на плечо Данна, они взбежали вверх, на край ямы, не останавливаясь понеслись дальше.

— Что, что, что это? — бормотала на бегу Маара.

Они остановились, взбежав на один из ближайших каменистых холмов. Девочка огляделась, и ей показалось, что земля несется бурой волной в направлении больших ям. Сильно запахло водой.

— Большая волна, — сказала женщина.

— На севере, должно быть, ливни, — отозвался мужчина.

Маара не видела на голубом небе ни облачка. Она дрожала от страха перед огромной волной, от возбуждения, вызванного близостью большой воды. Рыжая волна прокатилась мимо у подножия холма, понеслась дальше. Данн принялся извиваться, вырываясь из рук мужчины, стремясь наземь, вниз, к воде. Через мгновение они, все четверо, уже оказались в воде. Они плескались, глотали, умывались, Данн катался в воде, смеялся, кричал: