На Пепета ничто не действовало. Мать его умерла от горя, – как говорили соседки, она поспешила покинуть мир до того дня, когда в ее дом войдет дочь Ведьмы. Даже Теулаи, этот блудный сын, который ии в грош не ставил семейную честь, едва не поссорился с братом. Он никак не мог примириться с тем, что его невесткой будет девка, которая, как уверяют в таверне очевидцы, – а это были всё люди почтенные, – варила скверные зелья, готовила вместе с матерью колдовские мази из жира маленьких бродяжек и каждую субботу в полночь натиралась ими перед тем как вылететь через трубу.

Пепет, который смеялся над всеми этими россказнями, женился на Мариете, и с тех пор в руки ведьминой дочери перешли его виноградники, роща рожковых деревьев, дом на Большой улице и горсть золотых монет, которые мать Пепета хранила в кованом ларце.

Он лишился рассудка, эти две волчицы опоили его, наверное, каким-нибудь приворотным зельем, которое, по утверждению многое на своем веку повидавших соседок, не теряет своей темной силы до самого гроба.

Ведьма, морщинистая старуха с хитрыми глазками, которую, стоило ей появиться на деревенской площади, мальчишки осыпали градом камней, осталась одна в своей лачуге на самом краю деревни, мимо которой ни один человек не решался пройти ночью не перекрестившись.

Пепет увел Мариету из этого логова, довольный своей женой, первой красоткой во всей округе.

Что за жизнь он вел с нею! Честные женщины не могли вспоминать об этом без возмущения. Сразу было видно, что этот брак был заключен не без вмешательства нечистой силы. Пепет забросил свои поля, перестал следить за работой поденщиков, – не желая ни на минуту разлучаться со своей женой, он почти не выходил из дома, и люди, заглядывая в незапертые двери или окна их дома, всегда распахнутые настежь, дивились их объятиям, смотрели, как они, совершенно пьяные от счастья, носятся друг за другом по комнатам, смеются и целуются. Нет, так не подобает жить добрым христианам. Это были какие-то бешеные собаки, которые никак не могли отстать одна от другой, потому что их мучила неутолимая любовная жажда.