— Прекрасный, прекрасный выбор, — затараторил сомелье, — Falerno del Massico, очень редкое вино в наших краях. Его почти никогда не заказывают, только знатоки.

Он надел белые перчатки, бережно, боясь повредить пробку, продел штопор и тихо, без шума вытащил ее. Аккуратно взял бутылку и разлил буквально по глотку.

Вино брызнуло в бокал тяжелыми каплями. Сомелье поднес вино на пробу иностранцу. Тот быстро выпил, одобрительно кивнул. Сомелье быстро наполнил бокал на половину и уже хотел поставить бутылку на стол, как Магистр стиснул его руку и заставил налить бокал до краев. На удивленный взгляд сомелье ответил Любезный.

— Месье устали с дороги, им простительно.

Магистр осторожно поднес переполненный бокал к губам и буквально осушил его. Тут же повеселев, произнес:

— «Пьяной горечью Фалерна, чашу мне наполни, мальчик! Так Постумия велела, председательница оргий».

За столом воцарилась тишина.

— Вы поэт? — глупо спросил сомелье.

— О, Милорд, какие прекрасные стихи, браво, — завопил Любезный.

— Болваны, это не мои стихи, это Катулл из твоего любимого древнего Рима, — сурово произнес Магистр.

Сомелье пытаясь понять, кто такой Катулл, сделался еще более глупым и, не зная, что сказать, спешно удалился.

Ресторан незаметно наполнялся людьми. Магистр осмотрел зал и продолжил прерванный разговор:

Прекрасное местечко, не так ли, Любезный?

Да, Монсеньор, а кухня, я вам должен отметить, одна из лучших в Москве.

В этот момент какой-то господин за столиком в центре зала начал громко рассуждать:

— Нет, ну ты мне тогда скажи, а кто писатель, кто?

Его собеседники, два важных господина, в потрепанных костюмах, с козлиными бородами, успокаивали его:

— И ты, Егорушка, писатель, и ты тоже, но они лучше.