Городок остался позади, и они неслась по ровной дороге на юг. Потом дорога исчезла, двуколка помчалась по бескрайному ковру кудрявой мескитной травы. Стука колес не было слышно. Неутомимые лошади шли ровным галопом. Ветер, напоенный ароматом тысяч акров синих и желтых степных цветов, упоительно свистел в ушах Возникало пьянящее чувство полета и безграничной свободы Октавия молчала, охваченная чисто физическим ощущением блаженства. Тэдди, казалось, решал какую- то проблему.

- Я буду называть вас мадама, - сообщил он результат своих размышлений. - Так вас будут называть мексиканцы - на ранчо работают почти одни мексиканцы. Мне кажется, так будет правильно.

- Превосходно, мистер Уэстлейк, - чопорно сказала Октавия.

- Нет, послушайте, - сказал Тэдди в некотором замешательстве, - это уж слишком, вы не находите?

- Не приставайте ко мне с вашим противным этикетом. Я только-только начала жить. Не напоминайте мне ни о чем искусственном. Почему этот воздух нельзя разливать по бутылкам! Уже ради него одного стоило приехать. Ой, посмотрите, олень!

- Заяц, - сказал Тэдди, не повернув головы.

- Разрешите. Можно, я буду править? - спросила раскрасневшаяся Октавия, глядя на него умоляющими, как у ребенка, глазами.

- С одним условием. Разрешите... Можно, я буду курить?

- Когда угодно! - воскликнула Октавия, торжественно беря вожжи. - А куда мне править?

- Курс - юго-юго-восток, на всех парусах. Видите эту черную точку на горизонте, пониже тех облаков с Мексиканского залива? Это - дубовая роща и ориентир. Курс - посредине между рощей и холмиком слева. Сейчас я продекламирую вам правила управления лошадьми в прериях Техаса: не распускать вожжи и почаще ругаться.

- Я слишком счастлива, чтобы ругаться, Тэд. Зачем только люди покупают яхты и ездят в салон-вагонах, когда двуколка, пара одров и вот такое весеннее утро могут удовлетворить все земные желания?