Мистер Брук явился в офис к восьми утра. Сгорбившись за своим столом, он выжидал, когда по коридору пройдет мадам Жиленски. Ждать пришлось недолго, и едва заслышав ее шаги, он позвал ее по имени. Мадам Жиленски остановилась в дверном проеме. Вид у нее был неопределенный и потрепанный. «Как вы поживаете? Я так хорошо выспалась сегодня» — сказала она. «Прошу вас, присаживайтесь» — сказал мистер Брук. «Я хочу поговорить с вами.» Мадам Жиленски отставила в сторону свой портфель и лениво растянулась в кресле напротив него. «Да?» — спросила она.

«Помните, вчера вы заговорили со мной, когда я шел по кампусу» — медленно проговорил он. «И если я не ошибаюсь, вы сказали что‑то о кондитерской и короле Финляндии. Верно?»

Мадам Жиленски повернула свою голову в одну сторону и задумчиво уставилась в угол оконной рамы, пытаясь вспомнить.

«Что‑то про кондитерскую» — повторил он.

Её усталое лицо прояснилось. «Ну конечно» — отозвалась она с интересом. «Я рассказывала, как однажды стояла у витрины, и сам король Финляндии…»

«Мадам Жиленски!» — закричал мистер Брук. «В Финляндии нет короля.»

Мадам Жиленски выглядела огорошенной. Потом, спустя мгновение, она начала снова. «Я была у витрины кондитерской Бьярна, а потом повернулась, и вдруг увидела короля Финляндии…»

«Мадам Жиленски, я только что сказал вам, что в Финляндии нет короля.»

«В Гельсингфорсе», — заговорила она вновь в отчаянии, и на этот раз он снова прервал ее, едва речь зашла о короле.

«В Финляндии демократия» — сказал он. «Вы никоим образом не могли видеть короля Финляндии. Поэтому то, что вы только что сказали, неправда. Абсолютная неправда.»

Никогда после мистер Брук не мог забыть лицо Мадам Жиленски в тот момент. В ее глазах было удивление, горечь, и нечто напоминающее загнанный ужас. У нее был вид человека, весь внутренний мир которого внезапно раскалывается на части и рассыпается в прах.