— Неужели у вашего друга нет дома — нет места, где бы жила его семья?

— Ни дома, ни семьи, матушка моя, — сам ответил за себя Марбл, — вот вам причина, по которой мне следует задуматься об обретении того и другого, и чем скорее, тем лучше. Насколько мне известно, у меня никогда не было ни отца, ни матери, ни дома, ни семьи, одно лишь судно. Да, забыл, я когда-то был отшельником и даже «открыл собственное дело»: в моем ведении был целый остров, но скоро я бросил эту затею. Это дело не по мне.

Старушка внимательно посмотрела на Марбла. По выражению ее лица я видел, что простое, непринужденное поведение помощника необычайно импонировало ей.

— Отшельник! — удивленно воскликнула добрая женщина. — Я много слышала о таких людях, но вы вовсе не похожи на тех отшельников, которых я рисовала в своем воображении.

— Лишнее подтверждение того, что я взялся за дело, для которого не годился. Верно, прежде чем браться за такое дело, надо хоть что-нибудь знать о своих предках, недаром ведь проверяют родословную у лошади, чтобы уяснить, получится ли из нее скакун. Поскольку так случилось, что я ничегошеньки не знаю о своих, что ж удивляться, что у меня ничего не вышло. Не пристало, уважаемая, человеку родиться без имени.

Взор хозяйки был ясным и живым, и, признаться, я не видел взгляда более острого, проницательного, чем тот, что она устремила на помощника в то время, как Марбл говорил свои речи, кои он произносил всякий раз, когда находился в мизантропическом настроении.

— А вы родились без имени? — спросила старушка, пристально вглядываясь в его лицо.

— В том-то и дело. Все родятся хотя бы с одним именем, а я ухитрился родиться без имени вообще.

— Да что вы говорите, сэр? — молвила наша престарелая хозяйка. Я и не предполагал, что горькие слова Марбла могут вызвать живой интерес у человека совершенно стороннего. — Позвольте узнать, как такое могло случиться.