Рогатые холопы с усами и чванливые евреи из музбакланства гнушались вида блюющих сопляков с булавками. Тогда еще образу рок-стар соответствовал христообразный козел с бородкой и животиком, желательно с флейтой у рта, или чтобы на животе висела гитара-урод с двумя грифами. Одного им мало было.

Так что, когда залетные юноши (в двух шагах от горячих рельс в Афганистан) блеяли заученный текст про хиппачков, под стенкой у меня в спальне уже стояли свежие Buzzcocks, Wayne County (туалетная любовь, yeah-oh-yeah), первый "Пистолз", который где-то, скорее всего еще на Западе, уже успели запилить. Мне приносил Синила (тот, что даст против Азизяна показания) и первый Clash, но я не принял, быстро распознав в них хитрожопую коммерческую группу. Вообщем-то конец семидесятых прошел для меня весело и забойно. Я провел эти годы потешаясь и рискуя, в кругу проверенных мракобесов. Потом панк умер и его, выражаясь фигурально, кадавр, как обычно, принялись мастурбировать младшие братья флейтистов и гитаро-уродов. Как всегда, обосрали последние, и без того нечеткие, привлекательные черты. Поздно усераются наши бунтари. Так престарелые советские мещане вдруг собираются на "историческую родину".

Без тени зазнайства вижу себя с черными колючками волос и подведенными глазами, стоя дающим в рот зав.отделом искусств одной (Азизян знает) библиотеки. Длинноногой блондинке в плохих очках, с волосами цвета мочи. Я вафлил ее под "Belsen Was Agas" и "сттюардесса" в ее руке с обручальным кольцом на обезьяньем пальце обжигала одно мое бедро. Как говорится "была у Мухаммедова и другая музыка - по фамилии Музыка". (ударение на второй слог прим.ред.). Она походила на тогдашнюю любовницу Рода Стюарта, шведскую модель Бритт Эклунд. В день своего тридцатилетия - 9-го сентября 1979 года.