- Да. Меня устраивает то, чем я занимаюсь.

- В материальном плане?

- И в материальном плане тоже…

- Мы не занимаемся благотворительностью. Мы в первую очередь - коммерческая организация. Верно?

- Да… насколько мне известно. - Жизнь лишила многие из суждений Виноградова категоричности.

Ответ, судя по всему, ушастого устроил.

- Вы еще не забыли Полковника?

- Нет. Не забыл…

- Он очень плохо погиб! Вам об этом известно?

- Да. Не могу сказать, что очень опечален…

- Вы знаете, почему ему пришлось покинуть номер? Через окно… С двенадцатого, если не ошибаюсь, этажа!

Владимир Александрович прокашлялся:

- Официально меня никто не уведомлял о причинах.

- Но вы догадываетесь? - Ушастый умел проявлять настойчивость. - Хотелось бы услышать ваше мнение.

- Я не объективен… У нас с покойником отношения как-то не заладились, вы же в курсе.

- И тем не менее? Удовлетворите любопытство старика, а?

Пришлось отвечать.

- Думаю, Полковник вышел из-под контроля. Он стал опасен для окружающих - и для «организации» в том числе… Как говаривала моя первая пионервожатая: поставил личное выше общественного. Кроме того, журналисты «засветили» бизнес, который он курировал.

Опять помолчали. Виноградов - напряженно просчитывая реакцию на свои слова, а собеседник - просто по привычке никуда не торопиться.

- Хорошо… Слушай внимательно, - ушастый опять вернулся к доверительной форме общения, - повторять не буду. Человек, которого ты знал как Полковника, когда-то работал с нами. Он был очень толковым офицером, еще при Брежневе принимал участие в специальных операциях, в основном на Ближнем Востоке. Турецким владел, по-арабски мог объясниться… Два ранения!

- Достойная биография…

- А мы троечников не держим, в конце концов получается себе дороже. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти.