Но, смотря таким образом, он замечает возле базара крестьянина, немилосердно бьющего своего осла. Это приводит Максима в ярость, у него даже спина начинает чесаться; он отворачивается и, скорее про себя, говорит:

– Ах, чтоб его… разве нельзя ничего сделать для того, чтобы защитить бедных животных от подобных тиранств.

Господин Михайло, телеграфист, который лишь недавно появился в этом городе и еще не успел стать членом какого-нибудь комитета, увидя в этих словах возможность образовать комитет, весело бьет по столу костяшкой «дупль нуль» и восклицает:

– Ах, сударь, вам пришла в голову великолепная идея. Во всех просвещенных государствах, где царит европейское воспитание, существуют специальные общества… общества, сударь мой, которые называются «общества защиты животных». Почему бы и у нас не быть такому обществу? Вы ведь это подразумеваете?

Почтальон, человек больной и потому всем недовольный, смотрит с презрением на господина Михаила и говорит:

– Вот еще что придумали! Есть дела и поважнее; я бы прежде всего основал общество защиты почтальонов.

– Это все равно; общество, которое предлагает основать господин Михайло, может взять под защиту и почтальонов, – добавляет сборщик налогов, в характере которого, с тех пор как пять лет назад на половину его жалованья был наложен арест, появилась зловредность.

Сейчас не имеет значения, как дальше протекал этот разговор, но поскольку господин Михайло стремился стать членом комитета хоть какого-нибудь общества, он распространял эту идею на базаре с такой энергией, что собрал приверженцев.

Одним из первых эту идею поддержал аптекарь, господин Хрдличек, как человек с «европейским образованием». У него и должно было состояться первое заседание, посвященное обсуждению устава общества и выборам комитета. В комитет, по настоянию телеграфиста господина Михаилы, должны были войти и дамы, так как основным их качеством является «доброе сердце», а это лежало в основе благородной идеи.