Начал аплодировать и голова на трибуне. И весь зал точно с ума сошел: такие рукоплескания, аж окна звенят. Потом батька мой из-за стола президиума махнул рукой оркестру и грянул туш. Явдоха и Володька пробираются к сцене, а я проталкиваюсь в обратную сторону. У выхода останавливаюсь. Что же будет дальше? Вижу, Явдоха уже подает корзины голове колхоза и сама взбирается на сцену. - Вот это по-нашему! - радостно говорит ей голова. - А как же?! Мы порядок знаем, - отвечает Явдоха и, поставив корзины на стулья, усаживается за столом президиума. Замолк, наконец, оркестр, и голова опять вышел на трибуну. - Завтра уезжает от нас в пехоту, - продолжает он речь, - комсомолец Степан Левада!.. Люди опять начинают хлопать в ладоши, оркестр играет туш, а Степан, вижу, сидит рядом с Василинкой и не знает, что делать. Неловко ему, чудаку. Его со всех сторон толкают, заставляют подняться. - Сюда! Сюда, Степан! - зовет голова и берет у Явдохи букет цветов. Василинка толкнула Степана под ребра, и он поплелся к сцене. "Что же будет делать Явдоха? - думаю себе. - Неужели сознательности у нее ни на грош?" Вижу, шепчет она что-то на ухо голове. - Какие артисты? - отвечает тот во весь голос. - Конечно, для хлопцев! - Так побольше давай, чтоб не осталось! - говорит Явдоха и, сложив из двух букетов один, тоже подает Степану цветы. Голова улыбается, аплодирует Явдохе. Небось сам удивляется, что такой отсталый элемент вдруг в сознание пришел. Аплодируют и в зале. А Явдоха важно раскланивается во все стороны и новую охапку цветов готовит. Это для Трофима Яковенко, которого выкликал голова после Степана. Тут, вижу, Явдоха снова что-то шепчет ему на ухо. Председатель пожимает плечами и говорит: - Зачем же их считать? - и на цветы указывает. - И то правда, - соглашается Явдоха. Дальше председатель объявляет: - В пехоту идет комсомолец Максим Перепелица!.. Я, чтоб подальше от греха, выскальзываю в вестибюль и останавливаюсь у двери, прислушиваюсь. Аплодисменты не сказал бы чтоб сильные.