- А где твой значок парашютиста? - спрашивает. Тут мне приходится еще глубже в тень ховаться. - Внук бабки Горпины стянул, - говорит Иван. - А Максим выменял у него на свисток. Ты не видела Максима? Я думал - Маруся сейчас укажет ему в мою сторону, а она даже не повернулась. Только презрительно бросила. - Очень нужен мне этот свистун!.. - А кто тебе нужен, Марусенька? - спрашивает Твердохлеб и берет ее за руку. А она не отнимает руку, нет, а кокетливо поводит плечами, лукаво смотрит на Ивана и отвечает: - Мало ли гарных хлопцев в селе?.. Все ясно... Маруся с Иваном ушла в зал, а я прикипел к месту и весь огнем горю. Неужели Маруся могла в один вечер разлюбить Максима? Не верю! Хоть и не чувствую под собой ног, иду в зал. Народу! Как галушек в миске! Вперед не протискиваюсь, а останавливаюсь у задней скамейки, на которой уселись рядом Маруся и Твердохлеб. Стараюсь прислушаться, что говорит с трибуны наш голова колхоза. Но слова его, точно горох от стенки, отскакивают от меня. Вижу, за столом президиума и мой батько, Кондрат Филиппович, сидит. Сидит и грозно в оркестровую яму, где расселись музыканты, смотрит. Он же у меня на скрипке играет и сельским струнным оркестром руководит. - ...Мы провожаем на службу в родную Советскую Армию наших лучших хлопцев!.. - дошли, наконец, до меня слова головы колхоза. Вот это правильно. Но Маруся разве поймет? Даже не смотрит в мою сторону. И вдруг по залу точно ветер прокатился. Голова колхоза на трибуне умолк. Все почему-то поворачиваются, смотрят на входную дверь. Поворачиваю голову и я... Ой, горе мое! Увидел я тетку Явдоху и ее сына Володьку. Полные корзины цветов несут в клуб. Это же для "артистов", о которых я наврал Явдохе, когда она меня в цветнике поймала!.. Что за день сегодня? Разве один человек сразу столько бед вынесет? А народ переговаривается между собой: - Вот тебе и Явдоха!.. - Это что? Новобранцам притащила?.. - А говорили - за грош повесится! - Всем девчатам нос утерла!.. Кто-то захлопал в ладоши.