– Да, – сказал он. – Наверное.

Сейчас Лебедев будет говорить про современную науку, подумал он. И про жизнь на других планетах. Они всегда говорят про жизнь на других планетах. И еще про летающие тарелки. И про Бермудский треугольник.

Людям нужно чудо. Когда у них отобрали Бога, они придумали себе

Бермудский треугольник. Неравноценная замена.

– Верите в инопланетян? – спросил он машинально.

– Верить можно в Бога, – сказал Лебедев. – А касательно инопланетян можно только предполагать. Впрочем, мне жаль, что астроном Шкловский изменил свое мнение.

– А он изменил?

Чай остыл, поверхность его покрылась синеватой, раскалывающейся на куски пленкой.

– Да. В своем труде “Вселенная, жизнь, разум” он полагал, что космос населен разумными существами. А потом признал, что его выкладки были ошибочны.

– Может, они его припугнули?

– Кто?

– Инопланетяне. Велели молчать.

– Не думаю, что такого человека можно запугать. Он же ученый.

Впрочем, если от этого зависела жизнь его близких… – Лебедев задумался.

– Я пошутил, – сказал он неловко. – А сами вы как думаете?

– Я наблюдал разные объекты на небе, – сказал Лебедев. – Иногда весьма странные. Но вы понимаете, если в девятнадцатом веке мы могли бы почти с полной уверенностью сказать, что наблюдаем НЛО, то сейчас мы можем столкнуться с чем угодно: с погодным зондом, с обломками спутника, с отделившейся ракетной ступенью. Да и сам наблюдатель влияет на наблюдаемое. Видит то, что хочет видеть. В Средние века видели воздушные корабли.

Лебедев повернул руку и взглянул на часы “Победа”:

– Что-то Анна Васильевна задерживается…

Ему стало совсем тоскливо и неприятно, и он, чтобы отвлечься, торопливо сказал:

– Вы знаете, я в детстве думал, что луна растет и убывает за ночь.

Я даже отчетливо помню, как шел куда-то с родителями и видел в небе серпик, а потом, когда возвращался, – полную луну… Потом я думал, может, это было затмение луны и я видел просто разные его фазы, но, знаете, не похоже. У луны во время затмения такой специфический красноватый оттенок…