Отец Кутти был школьным учителем, он зарабатывал пятьдесят рупий в месяц, и из этих денег нужно было платить на учение Кутти, погашать ссуду, которую он получил, чтобы справить свадьбу сестры, и вести все хозяйство. Уже два года это лежало на семье тяжким бременем, и у отца Кутти лицо все время было измученное. И вот теперь совершенно неожиданно наметился путь к спасению; можно будет расплатиться по ссуде, выкупить драгоценности, заложенные в банке, и мать Кутти опять сможет смотреть людям в лицо.

— Сколько ты с них потребуешь? — то и дело спрашивала она мужа, и он отвечал:

— Десять тысяч рупий, ни аной меньше.

В девять часов кинематографисты явились. Один был пожилой, с брильянтовыми перстнями на пальцах, другой — помоложе, очень элегантный, в твидовом костюме и очках без оправы. Они сели на шаткие стулья, которые предложил им отец Кутти. В этом скромном жилище они выглядели слишком внушительно; казалось, потолок опустился прямо им на головы, до того они высокие и даже как будто пригибаются. Несколько минут прошло в обмене любезностями, а потом элегантный сказал:

— Времени у нас немного. Может быть, позовете девочку?

Кутти вышла в гостиную, тщательно одетая матерью для этого торжественного случая: волосы ее были заплетены в тугие косы и украшены цветами, на ней была клетчатая шелковая юбка и зеленая кофточка, а на лбу — темно-красная точка. Отец поглядел на нее с гордостью.

Пожилой протянул ей пакетик шоколада. Кутти помедлила, взглядом спрашивая разрешения у отца. Пожилой встал, сунул пакетик ей в руки и спросил:

— Ты любишь кино, девочка?

— Нет, — ответила Кутти без запинки, прислонясь к отцовскому колену.

— Почему же?

— Потому что там темно, — ответила Кутти. Элегантный тем временем зорко следил за ее движениями и позами. Он произнес мечтательно:

— Я бы хотел увидеть ее в коротком платье, с распущенными волосами. В этом старинном костюме она выглядит старше своих лет. Можете вы переодеть ее в платье?