— Прямо сейчас? — спросил отец в замешательстве и приказал дочери: — Пойди надень платье, Кутти, и распусти волосы.

— Пусть лежат у тебя по плечам, — сказал элегантный.

Кутти надулась.

— А куда же цветы? — спросила она. — Без цветов нельзя.

— Ладно, волосы оставь как есть, только надень платье.

— Я эту юбку люблю, — сказала Кутти.

— Ну, хорошо, не надо. Это успеется, — Сказал элегантный. — Ты нам споешь ту песенку, что пела тот раз в школе? И станцуешь?

— Нет, — сказала Кутти. — Я все забыла.

Пожилой пошарил в кармане и достал еще палочку шоколада.

— Ну же, малышка, спой, тогда получишь вот это. — Кутти посмотрела на отца.

— Ну же, спой, — сказал он, и это означало: «Да, шоколад можешь взять». Из соседней комнаты раздался голос матери: «Спой, Кутти, будь умницей». И Кутти открыла рот и своим высоким, резким голоском запела призыв к богу Кришне. Глаза ее плясали, словно Кришна стоял тут же, перед ней; руки манили его, ноги переступали по полу. Каждый мускул ее тела участвовал в песне. Она была прирожденная танцовщица, прирожденная актриса. Голосом, жестами, выражением лица она создавала картины, видимые зрителям. На несколько коротких минут скромная комната с шаткими стульями, некрашеным полом и выцветшими картинами в рамах, изображающими богов, превратилась в сказочную страну, населенную живыми богами. Кришна, прелестный младенец, приковылял на толстых ножках и, когда мать заглянула ему в рот проверить, не наелся ли он земли, показал ей всю вселенную; а вот он уже взрослый, вожак целой банды распутных юношей, что держат в страхе всю округу… и он же — божественный любовник, покоряющий сердца прекрасных гопи

— Поразительный ребенок, как раз то, что мне нужно для фильма. Если вы ее не возьмете, я просто отказываюсь работать дальше, понятно?

— Разумеется, разумеется.