Путь от Москвы до Дели занял около десяти часов. Все это время я проспала, предусмотрительно приняв прихваченную с собой таблетку тазепама. Очнулась от несильного толчка, когда наш аэробус коснулся посадочной полосы. Нам еще предстоял короткий перелет до Калькутты, но большая часть пути была позади. Покрутившись в делийском аэропорту, я уже не питала иллюзий относительно индийской части путешествия.
Индийцы мне активно не понравились. Точнее нет, это я себе не нравилась, когда смотрела на индийцев. И затаила обиду. Выглядели они так, как будто цивилизации не существуют. Ни респектабельные одежды, ни хай-тек интерьеров не могли ввести в заблуждение. Выражение лиц, общее настроение толпы были столь же трудно понятны для европейца, как и их дикий, ни на что не похожий английский. Обходительный, вежливый, благожелательный к чужестранцам, но совершенно чужой мир. Чужой и чуждый. Мне все время казалось, что под плотной завесой доброжелательности таится опасность. Какая именно, я поняла с опозданием, когда Индия осталась далеко позади.
— Духота какая, — недовольно бурчал Фима. — Вы, Анастасия, клювом-то не щелкайте, не ровен час, уведут ваш саквояжик, держите крепче.
Подпихивая меня в спину и не спуская глаз с девочек, он вытолкал нас на стоянку такси, и через минуту мы погрузились в кондиционированную прохладу лимузина. Впрочем, даже здесь пахло как-то странно. Не кожей, не пихтовой отдушкой, любимой всеми таксистами мира, а пылью и кардамоном.
Анна и Мария беспрестанно морщили свои хорошенькие носики и немного оттаяли лишь тогда, когда мы, миновав шоссе Нетаджи Субхаша, зарулили в относительно тихий проулочек, где располагались арендованные для нас апартаменты. Это была просторная светлая квартира с огромным холлом, с балконом в виде террасы, заставленная светлой мебелью и украшенная диковинными цветами.