Сестры расположились в дальней спальне, мой чемодан Фима отнес в небольшой уютный кабинет, выходящий окнами в заросший зеленью дворик. Сам же оккупировал комнатку рядом с входной дверью.

Остаток дня мы практически не встречались. Вечером принесли заказанный в ресторане ужин, но сестры так и не выбрались из своего убежища, а мы с Фимой едва ли одолели и десятую часть угощения. От индийской кухни с непривычки тошнило.

Как странно, еще сутки назад я смахивала с воротника столичный снежок, а сегодня за моим окном влажный индийский вечер…

— Настя, скажите, у вас есть мужчина? — Это была первая фраза, адресованная сестрами лично мне. До сего момента они меня искренне не замечали.

— Есть, — коротко проинформировала я то ли Анну, то ли Марию, я пока еще не могла отличать близняшек друг от друга.

— Ах, ну конечно, конечно! — Они говорили сразу обе. — Настя, а вы его сильно любите?

— Сильно. — Я не понимала, к чему они клонят. Мне милостиво было разрешено курить на кухне, и я с наслаждением затягивалась легкой сигаретой, запивая ее крепким кофе. Отвлекаться на бесцеремонные вопросы не больно-то и хотелось.

— А вы могли бы ради него совершить поступок? — не унимались девицы. Разговор был непонятным. Ничто не давало к нему поводов.

— Какой поступок?

— Ах… ну, какой поступок? Например, — зловеще понизила голос одна из сестер, — например, убить.

— Зачем?

— Затем, чтобы доказать свою любовь. — То ли они были все-таки дуры, то ли отчаянно притворялись. Выходило, впрочем, убедительно.

— Есть и другие способы доказать, — философски заметила я.