Но не до такой же степени. В том, что он так запросто явился в нашу убогую контору, снизошел до непосредственного общения с нами, людьми, с высоты его положения, микроскопическими, было что-то особенно настораживающее. И его поведение в тот первый визит было вопиюще неадекватным. Оно могло означать только одно — мужик до смерти напуган, загнан в угол, из которого практически не видит выхода, он тонет в каком-то безумном водовороте и готов схватиться за первую попавшуюся соломинку. Впрочем, пока ему все-таки удается держать себя в руках. Сегодня ничто не выдает в нем того неуверенного суслика, который испортил нашу корпоративную вечеринку.

С каждой минутой, проведенной в доме клиента, я все туманнее представляла дальнейшие перспективы на вечер. Допустим, я покручусь тут. Что я увижу? Какие такие страшные преступления смогу предотвратить? Я даже потрепаться ни с кем по душам не могу, потому что одни снобы вокруг, такие за версту чувствуют чужаков и, разумеется, не станут обсуждать с неказистой Настей последние сплетни и слухи.

— Скучаете? — подлетела к нам сухонькая, похожая на приодетую обезьянку дамочка. Про таких говорят, что маленькая собачка до старости щенок. Кукольное личико гостьи не выдало бы ее возраста и под лучами самых ярких софитов. На руках незнакомки вяло висел йоркширский терьер, на плече небрежно покоился соболиный палантин, один конец которого подметал паркетный пол. Дама была на редкость уродлива, но при этом вызывающе шикарна.

Мы с Лешкой вздрогнули от неожиданного внимания к своим заурядным персонам, радостно заулыбались женщине. Однако она тут же жеманно сморщила носик и, откинув шикарные меха за спину, томно протянула:

— Что-то я вас не припомню… Вы кто, милочка, будете? — Она ткнула пальчиком в брошку на моей груди и с непередаваемым выражением тщательно замаскированной брезгливости произнесла: — Сваровски, как мило.

— Ага, — покраснев, кивнула я. Но еще больше покраснел Лешка, который мне это украшение накануне праздника подарил.