При встрече с Ивом Каслером Анатолию Максимовичу недостатки в его английском произношении ничем не помешали. Каслер хорошо говорил по-русски, только медленно, он был участником встречи на Эльбе, поехал с Еременко к Бабьему Яру, постоял там над обрывом и откровенно плакал, очень сочувствовал трудностям, которые переживает советский народ в результате разрухи, причиненной войной, и, говоря о Сталине, ни разу не забывал добавить «вождь всех народов великий полководец Сталин». Так что Еременко почти не пришлось напрягаться для того, чтобы вести с ним идеологические дискуссии, а приглашение пообедать дома у Еременко Ив Каслер воспринял несколько удивленно, но с удовольствием.

Дома у Еременко он вынул из своего объемистого портфеля четырехугольную бутылку с яркой наклейкой и сказал:

– Мы, американцы, пьем виски. А как по-русски будет «виски» – «он» или «оно»?

– «Оно», – ответил Еременко. – Мы в русском языке, когда берем иностранное слово, все равно переделываем его так, чтобы оно звучало, как русское.

Против бутылки американского виски Еременко выставил две бутылки русской водки, и они пили эту водку, и этот виски, и закусывали все это черной и красной икрой и колбасой «салями», которую Еременко ел впервые в жизни, и жевать ее было трудно, и маринованой селедкой, крабами и печенью трески.

Анатолий Максимович был человеком непьющим. И после первой же рюмки виски, вкусом своим напомнившим Еременко лекарства, которые ему давали в детстве, его стало мутить, а Ив Каслер все подливал и подливал. И тогда Еременко вспомнил, что с ним когда-то уже было такое же. Когда его генерал и дважды тезка Анатолий Максимович Протопопов получил Героя, он собрал весь свой штаб и напоил до безобразия. Еременко пробовал смахлевать, пропустить рюмку, но на него насели соседи. И вот тогда-то Еременко вышел из разрушенной школы, где состоялся весь этот банкет, с трудом добрался до забора, сунул в рот два пальца, вырвал и почувствовал сразу, что стало легче.