Славно молчать в умном обществе знакомых людей. Вникать, додумывать, улыбаться тайнику своей души.

Нежный, солнечный, лукавый и ласковый звоночек на автоответчик от Л.: «Где ты? Мы тебя ждем. „Л“ с точкой». Сокровище душевного тепла. «У меня к тебе как к дочери вдруг прошло чувство». Милая.

Е. побывала в храме староверов, чистых суровых людей. Стояла, слушала пение, с кем-то говорила, фотографировалась. В тот же день под лопатку впился клещ. Ищет, в чем неправа — то, это? Мне же видится, что ошибка — само появление в том храме, сам туристический интерес. Везде ли имеем право стоять?

Вспомнился «поэт» в дипломатическом особняке, который прилежно учился складывать стихи. Издавал их за свой счет под «изящно-классические» томики. Дубово, топорно, предельно наивно. Меня пригласил как рекламного агента после моего звонка, чтобы почитать свои поделки, надарил канцелярской мелочи, рекламы, конечно, не взял, зато с гордостью провел по особняку на Пречистенке, доставшемуся МИДу после революционной чистки.

Увиделось цветущая сложность Другого человека. Вслушаться бы в Другого, чутко, бережно, а то сразу — борьба, победа.

Не понимаю Другого. Вся вежливость человеческая призвана смягчить это непонимание, в противном случае ужимки приличий оказались бы излишними. Но иногда Другие приоткрываются душе моей. Вот нигерийские женщины с подбритыми лбами; сколько ласки, терпения, силы в их глазах, сколько чистого чувства и спокойного понимания. Вот тот башкир в старо-прежней деревне, который пел, лежа в телеге один под звездами. Соседи украдкой слушали. Или сон про калмыцкий праздник, красные бархатные с золотом одежды, легкость, радость, нежное веселье.