К Виктору мало-помалу возвращался французский. Ему позарез захотелось узнать, не встречалась ли Мальвина с сэром Ланселотом - "с разговором".

На лицо Мальвине набежала маленькая тучка. Да, она их всех знала: и Короля Утура, и Игрэн, и сэра Ульфиаса-с-Островов. Беседовала с ними, гуляла по прекрасным землям Франции. (Это должно было происходить в Англии, но Мальвина покачала головой. Вероятно, они странствовали.) Это она спасла сэра Тристана от козней Морганы-ле-Фей.

- Только об этом, конечно, - пояснила Мальвина,- так никто и не узнал.

Двойняшкам стало любопытно: отчего же "конечно"? - но им не хотелось снова перебивать. Были и другие - и до, и после. О большинстве из них двойняшки слыхом не слыхивали, пока они не дошли до Карла Великого, после чего воспоминания Мальвины как-то потускнели.

Все они были весьма обходительны с ней, а некоторые так вообще вполне очаровательны. Но...

Складывалось впечатление, будто все они были для Мальвины не более, чем просто знакомыми - такими, с какими лишь проводишь время в ожидании... и тоске.

- Но сэр Ланселот-то же вам понравился, - настаивал Виктор. Ему хотелось, чтобы Мальвина восхищалась сэром Ланселотом и почувствовала, как много общего между этим рано покинувшим свет рыцарем и им самим. Тот случай с сэром Бедивером. Он и сам бы поступил точно так же.

О! да, - признала Мальвина. Он ей "нравился". Он всегда был такой... "превосходный."

- Но он не был... никто из них не был моими сородичами, моими собственными дорогими товарищами...

Маленькая тучка надвинулась снова.

К периоду современной истории их вернул Бруно.

Первым долгом пастуха Полли по утрам было выпустить побегать Бруно. Тот прибежал запыхавшись и еле дыша, и, очевидно, в обиде на них за то, что в бега не взяли его.