Глаза у нее раскрылись, и она, чуть-чуть спросонья, посмотрела на него. В голове у ней не могло быть никаких сомнений относительно того, что произошло. Губы его все еще были прижаты к ее. Но она нисколько не удивилась и, уж во всяком случае, не рассердилась. Присев, она улыбнулась и протянула руку, чтобы он смог помочь ей подняться. И, одни в этом освещенном луной обширном храме с усыпанной звездами крышей, подле мрачного серого алтаря позабытых обрядов, стояли они рука об руку и смотрели друг на друга.

- Простите, - сказал командир Рафлтон. - Боюсь, я потревожил вас.

Впоследствии он вспоминал, что в смущении заговорил с нею по-английски. Но она отвечала на французском - на причудливом, старомодном французском, какой еще изредка можно повстречать на страницах старинных католических требников.

- Не стоит. Я так рада, что ты здесь.

Он так понял, что она его ждала. Он даже усомнился: не извиниться ли ему за, по всей видимости, небольшое опоздание? Он, правда, не мог припомнить ни о каком таком назначенном свидании. Но можно сказать, что в это самое мгновение командир Рафлтон не отдавал себе отчета ни в чем, кроме самого себя и восхитительного другого существа рядом с ним. Где-то снаружи были лунный свет и мир; но все это, казалось, не имело значения. Тишину нарушила она.

- Как ты сюда добрался? - спросила она.

Он не собирался говорить загадками. В основном он был поглощен ее разглядываньем.

- Прилетел, - ответил он.

Глаза у нее расширились - но не от сомнения, а от интереса.

- Где твои крылья?

Она наклонилась в сторону, пытаясь заглянуть ему за спину.

Он рассмеялся. От любопытства к его спине она показалась ему более человечной.

- Вон там, - ответил он.

Она взглянула и впервые увидала великие мерцающие паруса, отливающие серебром под лучами луны.