Она направилась к ним, а он пошел следом, замечая и не удивляясь, что на вереске будто не остается и следа примятости под нажимом ее белых ступней.

Она стала чуть-чуть поодаль, а он подошел и встал рядом. Даже самому командиру Рафлтону показалось, будто исполинские крылья подрагивают, словно два распростертых крыла прихорашивающейся перед полетом птицы.

- Он живой? - спросила она.

- Только когда я ему шепну, - ответил он.

Он уже стал понемногу терять страх перед ней. Она обернулась к нему.

- Полетели? - спросила она.

Он посмотрел на нее пристально. Она была совершенно серьезна - это было очевидно. Она собиралась вложить свою руку в его и улететь вместе с ним. Все было решено. За этим он и прилетел. Ей не важно - куда. Это его дело. Но куда он - туда теперь держать путь и ей. Ясно было, что именно такая программа сейчас у нее в голове.

К его чести нужно записать, что одну попытку он все же предпринял. Вопреки всем силам природы, вопреки своим двадцати трем годам и пульсирующей в жилах алой крови, наперекор окутывающему его дурману лунного света поры самых коротких ночей и голосам звезд, наперекор демонам поэзии, романтики и тайны, напевающим ему в уши свои колдовские мелодии, наперекор волшебству и великолепию ее, стоящей рядом, одетой в пурпур ночи, командир авиазвена Рафлтон повел праведную борьбу за здравый смысл.

Молодых особ, засыпающих легко одетыми на пустоши в пяти милях от ближайшего места обитания людей, следует избегать благовоспитанным молодым офицерам Воздушных Сил Его Величества. Если же они оказываются неземной красы и очарования, то это должно послужить лишь дополнительным предостережением. Девушка повздорила с матерью и хочет убежать из дому. Всему виной этот треклятый лунный свет. Неудивительно, что на него лают собаки. Ему даже показалось, что и сейчас слышно одну из них. Добрые, почтенные, здравомыслящие существа эти собаки.