И оттого, что Теплаков все свое будущее связывал только с деньгами, и Анисье их совместное будущее начало рисоваться в виде пухлых пачек пятерок и десяток. И так она была полна своей любовью и благодарностью за его любовь, что ни разу даже и не подумала, что живет совсем не так, как учил отец и как жила она раньше, до замужества.
А тут еще счастье без предела — родился сын.
9Сын родился — Павлик, Пашенька!
Глядя на красное личико сына, прильнувшее к налитой молоком белой материнской груди, Теплаков повторял ликующим голосом:
— Ну вот: есть теперь для кого деньги копить, теперь мы возьмемся!
Что-то слышалось такое угрожающее в его ликовании, будто он злобился на какого-то своего старого сильного врага, злобился и, ликуя, старался доказать ему, что теперь и он стал силен, потому что у него появился сын, наследник всех его мыслей и всего имущества. Старался доказать, но видно было, что сам он не вполне уверен в своей силе.
Он катался по комнате, упруго подпрыгивая, словно большой резиновый мячик. Засунув коротенькие руки за пояс брюк на животе, он поднимал пухлые плечи и горделиво задирал голову, показывая свой складчатый, небритый подбородок и жирную шею.
Какая уж у такого сила?
— Золотую проложим ему дорожку, — продолжал ликовать Теплаков.
И будущее сына тоже представлялось Анисье в виде сложенных в плотные пачки пятерок и десяток. Она вдруг увидела сына, ползающего среди этих серых, захватанных пачек, и ей сделалось страшно и противно от того, что деньги прикасаются к розовому, нежному телу сына, пачкая его своей грязью.
С ее лица исчезла светлая улыбка радостного удивления, и она сказала хмуро и непримиримо, как в тот день, когда Теплаков приходил свататься: