— Все-то у тебя деньги на уме…

Но он, занятый своими мыслями насчет легкой золотой дорожки, которую он проложит сыну, не понял ее.

А через год появилась дочка. Клавдия. Вся радость была в детях, все горе и все заботы. Все отдавала им, даже в самые скудные годы находилась для них сахарная горошинка.

А годы начались трудные — шла война. Все мужчины на фронте, в колхозе одни женщины. Председателем поставили Елену Кленову.

Сразу же после собрания она сказала Анисье:

— Ну как, подружка, жить будем?

— Как-нибудь проживем…

— Дорожку-то на рынок забыть придется.

— У меня дети.

— Дети у всех. Или другие не такие же? Вот для детей и стараться будем. Мужики наши на фронте, а мы здесь. Елена подождала ответа и с упреком сказала: — Мужик твой здорово тебя изурочил. Совесть забывать начала.

— Не нам их судить теперь, мужиков-то наших, — отчужденно ответила Анисья, — какие они: хорошие или плохие. Сейчас все солдаты, все защитники.

— Не знаю, — сказала Елена и, подумав, добавила: — Может быть…

10

Уложив детей, Анисья пошла на свой огород: картошка уже зацвела, а все не окучена. Руки не доходят. Целый день на работе, а вечером с ребятишками — и радость и маета. Вот и приходится день удлинять.

Окончив работу, она вышла в свой палисадник, где росли могучие лопухи да крапива, и села под березой. А ночь была такая светлая и тихая, что, казалось, слышно, как звенят на березе листья, и каждый листочек сделан из серебра.

Подумав так, Анисья улыбнулась: господи, уж и на работе устала — еле ноги притащила, и с ребятами измаялась, и заботы не отпускают, и тревога гнетет, а как на минутку присядешь, да вздохнешь — так тебе сразу и серебряные листочки… Тянет человека к красивому, хоть как ему трудно.