На следующее лето Лоранс приехала опять, но Гоша ее почему-то избегал, я не спрашивал почему, мне было неинтересно. Я с Лоранс общался, познакомил ее со своей женой Медеей, и мы дружили. Лоранс – интеллигентная, добрая девушка. Она много раз приезжала в Россию, мы встречались, я приглашал ее в гости, летом 1991-го она обрадовала моего маленького сына прекрасным подарком – игрушечной железной дорогой. Сын давно вырос, но этот подарок от Лоранс мы храним.

Я очень обрадовался тому, что встретил Лоранс на демонстрации. Я немного устал общаться с людьми в два раза старше себя. Тем временем колонна двинулась. Впереди – профсоюзы, за ними – коммунисты, потом – разные троцкистские организации, маоисты из стран Третьего мира, и в конце колонны – анархи под черно-красными знаменами.

Мы идем с троцкистами из Lutte Ouvriere («Рабочая борьба»). Впереди – Арлетт Лагийе, их лицо. Она работает служащей в банке Creditе Lione.

Она приятная, эта Арлетт. Часто улыбается. Не без шарма. Кем бы она была без Lutte Ouvriere? Обычной женщиной рабочего происхождения, которая стала беловоротничком. Студенческий бунт 1968 года прошел мимо Лагийе, она не училась в университете. Сочувствовала коммунистам, но потом разочаровалась в них и примкнула к троцкистам. Те быстро смекнули, что из Арлетт надо слепить лидера. Как бы сказали сейчас – они сделали грамотный пиар-ход. Арлетт часто выступает на митингах, на больших собраниях с зажигательными революционными речами. Только речи эти пишет не она, а другие люди, действительные руководители Lutte Ouvriere, которые предпочитают оставаться в тени. Lutte Ouvriere – очень конспиративная организация. У каждого активиста – прозвище, с домашнего телефона по делам организации никто не звонит – только с таксофона.