Дмитрий Михайлович вынул хронометр. "Даю время до трех пополудни", – геройски решил он, спускаясь в каюту.

В каюте переоделся в полевой полковничий мундир.

Граф Волконский имел секретную инструкцию императрицы. Канцлер Безбородько, вручая ее при официальном пакете, сказал: "Смотри не горячись. Но и флага российского уронить не давай. Зрозумив?"

В дверь каюты постучали.

– Дмитрий Михалыч! – капитан вошел, не дожидаясь разрешения. – Пушки в нашу сторону заворачивают, по бастионам забегали. Это что же – турки мы им разве?

Волконский как стоял, так и сел на диван.

– Да где ж ответ? – посол стал быстро гладить себя по колену. – Да верно ли ты видел?

– А вы сами поглядите.

В каюту снова постучали, заглянул вахтенный:

– Ботик с берега.

– Ботик? – сказали они в один голос и посмотрели друг на друга: Волконский – растерянно, капитан – озабоченно.

Чертыхнувшись, капитан быстро вышел из каюты.

"Как кричать, так первые, – раздраженно думал капитан. – А чуть чего, уже и в штаны наложил".

Через четверть часа капитан принес пакет.

Волконский перед зеркалом поправлял эполеты.

Пакет за печатью ордена был адресован императрице всероссийской Екатерине Второй.

Волконский повертел пакет в руках, вопросительно посмотрел на капитана. Иван Андреевич пожал плечами:

– Больше ничего, граф.

– А на словах?

– Спросили, когда отходим.

– А вы?

Иван Андреевич замялся.

– А вы, капитан? – повысил голос Волконский и вытянул шею из воротника до треугольной ямочки под гортанью.

– А я, граф, – вскинулся капитан, – в иностранных портах, согласно регламенту, обязан в первую голову исполнять команды портовых властей! "Ежели сие не связано с риском для российских подданных и безопасностью судна", – язвительно процитировал он.