Дверь вновь распахнулась, в комнату втиснулся брат-оруженосец размером с двух Робертино, поставленных друг на друга. Он был без усов, зато с бакенбардами.

– Ваше превосходительство, иностранец на рейде…

Шпага поехала по краю стола и грохнулась со звоном.

– По огням – военный, – продолжал навытяжку караульный. – Фрегат, ваше превосходительство.

Джулио перестал жевать.

– Ф-фрегат? – сказал он.

Брат- оруженосец покосился на Робертино.

– Эчеленца, так ведь ужин… – Робертино опасливо ступил шаг назад. – Фрегат-то уже здесь, а ужин-то еще… – он посмотрел Джулио прямо в живот.

Даже сидя Джулио Литта возвышался над слугой на добрый фут.

Граф тяжело и спокойно глядел на Робертино. "Как якорь на креветку", – образно думал тот, отступая все дальше.

– Лодка, раз пришла, уже никуда не денется, – бормотал слуга. – А рыбка остынет…

Правый ус у него стал непроизвольно подергиваться.

– Двое суток ареста, – сказал Джулио. – Еще раз повторится – отрежу усы.

Доскакав до форта Святого Эльма, Джулио взобрался на смотровую башню и навел подзорную трубу в кожаном пояске на сырую мальтийскую темень.

2

В ночь на 20 января 1789 года русский фрегат "Святой Николай" встал на рейде Валетты.

– Эк мигает ровно. – Волконский передал трубу капитану. – Что жгут на маяке, интересно?

– Известно что – магний. Прикажете шлюпку, Дмитрий Михалыч? – капитан насмешливо покосился на худую юношескую фигуру посла.

– Шлюпку? – Волконский опасливо скосил глаз в маслянисто-черную пахоту моря за бортом. – Прикажите лучше флаги, – кашлянув, морским волком отрезал он. – Разве магний так горит?

– Так ведь ночь, какие флаги, Дмитрий Михалыч? – сказал капитан. – Да и ветер – порвет флаги-то.

– На то он и ветер, – наставительно сказал Волконский.