– Граф, я сердечно рад принять вас на острове как подданного великой России и моего особенного приятеля… Милости прошу, познакомьтесь…

И, не давая Волконскому опомниться, принялся представлять свиту по именам и титулам, но без чинов.

Дмитрий Михалыч ошалело раскланивался с рыцарями. Наконец, когда очередь дошла до молодого Литты, он уяснил обстановку.

Его принимали как частное лицо. Его не желали принимать в качестве посла России. Ловко выкрутились.

Распрямившись, он поглядел де Рохану прямо в глаза:

– Ваше преосвященство! В залог дружбы, обещанной вами, мы преподносим вам скромный подарок. – Волконский махнул рукой.

Немного опешив от такой логики, де Рохан повернулся. Екатерина Великая кисти Левицкого, царственно покачиваясь, плыла над бортом по Средиземному морю в руках пары дюжих матросов. И катастрофически увеличивалась в размерах.

Приученный в непредвиденных обстоятельствах улыбаться, де Рохан улыбнулся и развел руками.

Повинуясь жесту, вперед немедленно вышел гигант Доломье – принять подарок.

– Мы надеемся, сей скромный презент займет подобающее место среди равных в сокровищнице Ордена госпитальеров, – приятно улыбаясь, поставил точку Волконский.

Де Рохан встряхнул париком, словно отгоняя наваждение. Принимая парадный портрет императрицы, он соглашается установить официальные отношения с православным двором. Однако портрет уже спускали на гондолу; Лорас подписывал послу пропуск, пристроившись на кнехте; Джулио с интересом осматривал такелаж, а гигант Доломье мрачно постукивал ножнами по борту судна.

Борт "Святого Николая" отзывался дубовым, сдержанным гулом.

9

Лорас попросил Джулио помочь русскому послу с обустройством.

– Остальное до вас не касается, – сказал Лорас. – Вы помогайте от сердца и особенно ничему не удивляйтесь. До всей этой тайной дипломатии вам дела нет.