Наутро Литта чем свет приехал в гостиницу.

– Чего там? – недовольно продрал глаза Волконский на стук портье.

– Граф Литта, ваше сиятельство.

– Кто-кто? А-ах! – Волконский зевнул. – Ну давай, тащи его сюда.

Джулио вошел в комнату и остановился. Когда женщина принимает в постели – он еще мог понять… Приученный подыматься вместе с братией к утренней мессе в половине четвертого утра, он никак не предполагал, что застанет русского в кровати.

– Ну? – сказал Волконский, почесываясь. – Какого в такую рань?

Джулио тяжело переступил с ноги на ногу и смерил Волконского взглядом.

– Ну че ты пыхтишь, как опоссум? – подбодрил Волконский, приподымаясь на локте. – Говори!

– Граф, если вам не терпится выказать независимость, то мужчины делают это другим способом, – сказал Джулио.

Волконский сел на кровати и уставился на Литту. Он вспомнил, что он посол. Следом пришла мысль, что какого же черта являться к послу в гости без предупреждения? Без записки, без визитной карточки, как это заведено в нормальных странах? Да еще и простыни отсырели, ч-черт!

– Да ты чего? – сказал Волконский. – Я думал, у тебя что срочное. Ну, давай я тебя выставлю за дверь, и жди там, пока оденусь. Хочешь? – он снова миролюбиво почесался.

– Мне приказано обустроить посла. И я выполню приказ, даже если мне придется вас для этого обратно усыпить. – Джулио скучно смотрел на Волконского.

Волконский перестал чесаться.

– Как вы сказали? – он зашарил глазами по комнате в поисках шпаги. – Вы это мне?

Литта продолжал спокойно глядеть на русского.

– Нет, вы это кому сказали? – Волконский вертелся по кровати, не в силах выскочить из-под одеяла в ночном платье с голыми ногами.

– Вы гость, – наконец сказал Джулио. – А гостям у нас на острове иногда мерещится несусветное.

Волконский наконец окончательно проснулся и вперился в Джулио.

Рыцарь держался неестественно прямо, сильно выпятив грудь.