-- Я отдам вам книжку, -- взмолился он и протянул Тане порванные листы.

-- Мне не нужна порванная книжка, -- ответила Таня и снова взмахнула прутиком, в этот раз почти у самой его руки.

-- А как зовут тебя? -- повернулся он ко мне, и его губы запрыга-ли вверх-вниз, сдерживая рыдание. И над его головой -- два прис-тальных глаза Наташки с расширенными зрачками. В зрачках отразились листики. -- Как... -снова начал он и не смог выговорить до конца.

Он развел руки в стороны, как будто собирался кого-то обнять, но обнять ему было некого, и он в растерянности смотрел на нас.

-- Катя, -- вдруг сказала я. -- Меня зовут Катя.

Тогда он шагнул мне навстречу, обвил меня руками, как поймал, и заплакал. Он уткнулся лицом в мой воротник, и мне стало тепло.

Наташка с Таней переглянулись и презрительно посмотрели на меня. Я опустила глаза. Таня положила ему на плечо свою круглую ручку и легко ударила его веткой.

-- Меня зовут Митя, -- умоляюще прошептал он и поднял на меня глаза. И я уже хотела его оттолкнуть, чтобы показать, что я снова с ними, как вдруг Наташка сказала:

-- Отпустите его...

Таня сняла руку с его плеча и отбросила прутик.

На следующее утро я сидела на нижней перекладине турника и руками держалась за верхнюю перекладину. На соседнем турнике сушил-ся ковер и панталоны до колен с тугими резинками. Митя с мамой шли через двор. Он держал ее за руку.

-- Это Катя, -- восхищенно сказал он маме. Его мама посмотрела на меня и кивнула. Я разжала руки, откинулась назад и вниз головой повисла на турнике.

Вечером вышли Таня с Наташкой. Они крутили скакалку, а я прыгала. Сначала они крутили медленно, а потом все быстрее и быстрее, и я едва успевала через нее перепрыгивать.

-- Часы пробили ровно четыре, -- сказали они хором, и хором ста-ли считать: и раз, два, три... -- но не досчитали до конца. К нам подошел Митя. Одет он был так же, как и вчера, в синие штаны на широких лямках, скрещенных за спиной. Его клочковатая челка была ровно причесана. В руке он держал цветок. Желтый тюльпан.