Они расседлали лошадей, стреножили их и повесили свой последний мешок с водой в тень ветвей кустарника.

Они прошли по каньону до тех пор, пока не наткнулись на место, откуда удобнее всего было подняться наверх.

Они поднялись, а потом спустились вниз — но они опять оказались в том же каньоне. Пустые фляги хлопали по бедрам. В одной руке Микки Сегундо нем ружье Маккея, в другой — пустой бурдюк.

Он держался на шаг позади белых, внимательно смотря на их лица, когда они оборачивались, чтобы заметить обратный путь. Воды нигде не было.

На скале не было даже намёка на влагу. Голые камни, сухие и горячие высились вокруг с безжалостным равнодушием — без всякой надежды на воду.

Каньон постепенно вывел их обратно к пустыне. Далеко впереди они видели лошадей и пухлый выступ бурдюка, висевшего на ветке.

Микки Сегундо не отрывал от него взгляда.

Неожиданно одна из лошадей заржала. Они увидели, как лошади начали бить копытами землю, пытаясь отскочить. Три лошади вьючный мул бились и ржали в унисон, как будто старались избавиться от чего-то.

Внезапно среди зарослей мескита мелькнуло что-то бесформенное, сливавшееся с песком — настолько быстро, что казалось это была всего лишь тень.

Микки Сегундо вскинул винтовку к плечу. Помедлил. И выстрелил.

Тень продолжала лететь сквозь мескит и выскочила на открытое пространство.

Микки выстрелил ещё раз — койот подскочил в воздух и шлёпнулся на песок, недвижим.

Он судорожно дернулся и затих. Маккей свирепо глянул на Микки:

— Чорт тебя побери, почему ты не дал мне выстрелить! Ты мог попасть в лошадь!

— У меня не было времени.

— Двести ярдов! Ты мог подстрелить лошадь, ты понимаешь это!

— Но я же убил койота, — ответил Микки.