Не вызывал утром хозяин своих заместителей, секретарей, помощников, адъютантов, порученцев. Хозяйка не ездила на работу, лежала в халате на диване, читала, зевая, книгу, задумывалась, усмехалась, ходила в ночных бесшумных туфлях по комнатам. Одна Надюша была слышна в доме: плакала, смеялась, гремела игрушками. Однажды утром к хозяйке приехала гостья - старушка. В комнате было тихо, словно хозяйка и гостья сидели молча. Кухарка подошла к двери и прислушалась. Потом хозяйка со старушкой зашли к Наде. Старушка была штопаная-перештопаная и уж такая робкая, что, казалось, не только говорить, но и смотреть боялась. - Марфа Дементьевна, познакомьтесь, моя мама, - сказала хозяйка. А через три дня хозяйка сказала Марфе Дементьевне, что ложится на операцию в Кремлевскую больницу. Говорила она быстро, громко, каким-то фанерным голосом. Надюшу она, прощаясь, оглядела рассеянно, поцеловала коротким поцелуем. В дверях она посмотрела в сторону кухни, обняла Марфу Дементьевну и шепнула ей на ухо: - Нянечка, помните, если со мной что случится, вы одна у нее, никого, никого на всем свете у нее нет. Девочка, точно понимая, что речь идет о ней, сидела на стульчике тихо, смотрела серыми глазами. В больницу хозяйку муж не провожал, приехали за ней порученец - полнотелый генерал с букетом красных роз и личный охранник Николая Ивановича. А Николай Иванович вернулся с работы домой лишь утром, не зашел к Наде, писал, курил в кабинете, вызвав машину и снова уехал. После этого дня событий, потрясших, а затем разрушивших жизнь дома, стало очень много и они спутались в памяти Марфы Дементьевны. Скоропостижно умерла в больнице Надюшина мама, супруга Николая Ивановича Ежова. Она была неплохая женщина, не злая, и девочку жалела, но все же она была странная. Николай Иванович в этот день приехал домой очень рано. Он попросил Марфу Дементьевну привести в кабинет к нему Надю. Отец с дочерью поили чаем пластмассового поросенка, укладывали спать куклу и медведя. Потом до утра Ежов ходил по кабинету.