Вспоминается тёплый июльский вечер. Окно палаты приоткрыто и снаружи доносятся азартные крики студентов, играющих в футбол. В палате только одна койка, на ней моя мама. Её левая нога красно-синяя и опухшая подтянута на блоках вверх. У мамы гангрена и врачи собираются ампутировать ногу выше колена. Мама знает об этом. От гангрены у неё высокая температура и легкий бред.
"А помнишь сын, как мы ходили с тобой по грибы и заблудились в тайге?" - вдруг спрашивает она.
"Помню" - отвечаю я
"Я тогда подумала: если не выйдем к ночи - ты будешь ночевать на дереве, а я на земле, под деревом буду тебя охранять.
А помнишь суп из лебеды летом 42-го? И как ты просил: мама положи хотя бы ещё одну картошку в суп. А я отказывалась, потому что в неделю мы могли съесть только 7 картошек. Ведь до нового урожая оставалось только ведро картошки. И прикупить было негде. Да и денег не было.
А помнишь как ты заболел корью и тебя положили в больницу, а больница не отапливалась и я ложилась к тебе в постель и согревала тебя."
Я слушаю мамину прерывистую речь, её хрипловатый голос и в воображении встают картины её жизни.
Вот мама гимназистка. Выпускной бал летом 1912. В огромном актовом зале играет приглашённый полковой оркестр. Манящая мелодия Штраусовского вальса. На бал приглашены выпускники мужской гимназии. Вот из их рядов выходит мальчик. Невысокий, стройный с карими внимательными глазами. Подходит к маме, кланяется и с лёгкой улыбкой, уверенно спрашивает: "Вы не возражаете если я Вас приглашу на вальс?".
"Этот вальс, этот вальс, этот вальс..." Мама ощущает крепкую руку на своей пояснице, сухую твёрдую ладонь, дыхание перехватывается а стройные, крепкие, молодые ноги уже сами несут её по залу, и дальше и дальше, по жизни, вдаль.
А вот Одесса 1919. В городе творится чёрт знает что. Стреляют на окраинах, стреляют с моря, и из степи накатывается конница Махно.