— Она все годы была отличницей, — немного смущённо объясняет моя мама. — И у неё должна быть золотая медаль…

Но мама Петрова, похоже, всё равно чего-то недопонимает.

Когда она уходит, моя мама пожимает плечами:

— Смешная эта Петрова! Тоже ещё — тебя сравнила со своим Серёжей! Серёже-то что напрягаться? Он знает — «троечку» ему всегда поставят. А если повезёт — то и «четвёрку».

Мне трудно представить, что кто-то может жить легко, без натуги, не заталкивая в себя все скопом выученное когда-то назубок, но вскоре счастливо забывшееся. Ты думала, получишь «пять» — и всё, отстали от тебя? Нет, будешь снова учить — столько, сколько ещё ни разу не учила!

Мама, чтобы я не стала завидовать Петрову, говорит с улыбкой:

— Разве он хотел когда-то в институт? В училище пойдёт, на слесаря учиться. Или на повара, как его мама. И ему будет хорошо…

Серёжа Петров — троечник, маленький мальчик, по ухо мне, вертлявый, юла! В классе три девочки Петровы (из них две близняшки) и только один мальчик.

Единственный наш Ермаков как-то, оглядев класс, изрёк:

— Петров, да у тебя гарем!

Петров вспыхнул, онемел на пару секунд.

И тут же нашёлся, выпалил:

— А у тебя нету зато!

Думал, заставит Ермакова замолчать. Как бы не так! Ермаков бойчее, чем Петров — кто бы сомневался? Он притворно вздохнул, пожаловался:

— Да, что-то гарем мой разбежался. Вот, они и фамилии сменили…

И кивнул мне:

— Вон Полька — из моего гарема. Так ведь, Полька?

Тут я онемела. Это вам не уроки отвечать!

С парнями пикироваться мне ещё не приходилось. А они ближе к выпуску вдруг стали отчаянно, неумело хохмить.

И теперь казалось, что мы вот-вот станем настоящим классом — таким, как показывают в кино.

Все вместе мы часто ездили в город смотреть новые фильмы. Только Аминат с нами не пускали. Её родители объясняли: «Там мальчики будут». И мы не понимали: что, мальчикам теперь в кино не идти?