— Вы не удивили меня, — объявляет Наталья Игнатьевна. — Кто как учился, тот так и сдал экзамен. Всё вполне ожидаемо. Вот только Петров удивил…

Я думаю: наверно, Петрову уж очень повезло. Он получил «четыре». А может, даже «пять».

Все глядят на стеснительного Петрова.

— Петров загадал мне загадку, — продолжает химичка. — На экзамен ко мне Петров явился в домашних тапочках. Вот я и думаю теперь, что он хотел продемонстрировать…

В классе раздаётся смех.

Новое слово для нас — «продемонстрировать». Конечно, все слышали его, но это слово не из нашей речи. Или теперь — из нашей? Мы же — выпускники.

Ермаков толкает Петрова в бок:

— Что ты хотел продемонстрировать, а?

Рохля Петров даже не пытается отшутиться.

— Я забыл, что надо надевать ботинки…

Очередной взрыв смеха!

Ну, даёт Петров!

В смехе из нас выходит напряжение семи экзаменов.

И вот, наконец, выпускной. Девчонки уже оценили мою нереально тонкую талию. И чьи-то преображённые жгучей чёрной краской волосы. И чью-то синюю — мертвецкую, как выразился Ермаков — губную помаду. И чьи-то ещё туфельки — переплетенье тонких ремешков, которыми к пятке цепляешь спицу-каблучок на золотой подошве. Кто мог прийти в таких? Только Наташка. Передвигаться в них было просто нереально — как встанешь на ноги, когда закончится торжественная часть?

Все наши молчат про то, как же им жутко. Уже пятьсот раз со сцены нам сказали, что мы больше не дети, нас выпускают в большую жизнь. Я трясу головой, чтобы меня не одолели давешние мураши. Моя золотая медаль путешествует где-то по рядам. Мальчишки по очереди тянут её в рот. Все знают, что золото пробуют на зуб. Правда, никто не представляет, каким оно должно быть. И всё-таки все пытаются её грызть, пока, наконец, медаль не доходит до моей мамы, и мама не прячет её в сумку.

На столах нас ждёт угощение.

Мама Петрова в самом деле знает ходы. Она привела к нам и отбивные, и апельсины, и даже бананы.