Все вышли, и мы с Мамой Девочкой тоже.

Посыльные все как один стали пялить на нас глаза, а когда мы подошли к конторке, человек, который сидел за ней, тоже уставился на нас, и другие, стоявшие около него, — тоже, сначала на Маму Девочку, потом на меня. А потом они все заулыбались.

Шептунья сказала человеку за конторкой:

— По-моему, ваш лифтер сошел с ума.

И повернувшись, пошла прочь, а вслед за ней пошел ее муж.

Человек за конторкой спросил:

— Что-нибудь с лифтом?

— Просто лифтеру нужна помощь, а кое-кому из пассажиров захотелось поразвлечься, вот и все.

— Он один из старейших наших служащих, — сказал человек за конторкой. А потом снова поглядел на меня и снова — на Маму Девочку и добавил:

— Я вижу, вы нашли свою дочь.

— Да, благодарю вас.

— Я слышал, она была в гостях у мисс Крэншоу.

— У кого, у кого?

— У мисс Кэйт Крэншоу.

— Актрисы?

— Она не играет больше, только преподает.

— Я думала, она умерла.

— Что вы! Она уже несколько лет занимает северный номер люкс с выходом на крышу-террасу на двадцать первом этаже, и не умерла, а здоровехонька, могу вас в этом уверить.

— Кому же она преподает?

— Звездам, конечно.

— Звездам сцены?

— Сцены, экрана, телевидения и всего прочего.

— Благодарю вас, — сказала Мама Девочка, и мы пошли через вестибюль к выходу на Пятую авеню.

— Одуванчик, — снова заговорила Мама Девочка, — знаешь, у кого ты была в гостях?

— У кого?

— У величайшей в мире актрисы-педагога, вот у кого. У самой Кэйт Крэншоу.