Девушка не рассердилась и не стала вырываться, как это обычно делала она с другими юношами, а улыбнулась в ответ, обнажив при этом красивые, белые, как первый снег, зубы.

— Как тебя зовут? — тихо спросил Манчары, не сводя с неё глаз.

— Я… Саргы…

— Саргы… Какое красивое имя!

— А тебя? — Девушка уже знала имя парня, но спросила, чтобы не молчать, и, обычно бойкая и смелая, теперь смутилась и стыдливо опустила глаза.

— Манчары… — ответил юноша и тоже потупился.

Они оба замолчали, не зная, что сказать друг другу. Лицо девушки, только что поникшее, словно цветы от солнечного зноя, вдруг засветилось каким-то особенным светом.

А сердце юноши, обычно не дававшее знать о себе даже при очень больших силовых нагрузках во время игр и борьбы, застучало так сильно, словно кувалда по наковальне. И юноша боялся, что этот стук может услышать Саргы.

Потом Саргы как мбжно незаметнее, украдкой взглянула на парня. И взгляды их встретились. Парень и девушка нежно улыбнулись друг другу. Этой улыбкой было сказано все, о чём они никогда не смогли бы и не сумели сказать словами.

— Со-ко-лок! Лови! Лови! Кря! Кря! — закричали ребята.

Девушка ещё раз одарила парня ласковым взглядом и пошла торопливой лёгкой походкой по направлению к поляне.

Как только Манчары вернулся к месту игр, к нему подбежал паренёк, посыльный Чочо.

— Чочо зовёт! Велит сейчас же мчаться к нему!

— Чочо зовёт! — передавали из уст в уста. — Зачем?

Очень не хотелось Манчары оставлять игру, но его звал сам господин, и он пошёл.

Вслед за ним устремились гурьбой мальчишки, которым всегда хотелось всё знать.

Недалеко от места, где должны проходить состязания, была разбита ураса — летнее конусообразное жилище, плотно обтянутое листами бересты. Чочо сидел у входа и ждал Манчары.

— Пришёл по вашему вызову, господин, — сказал Манчары, склонив голову.

Увидев, что парень лишь склонил голову, а не согнул спину, Чочо рассердился. Но виду не показал. Вытерев лицо махалкой из волос конского хвоста, он вкрадчиво сказал: