— Сынок, а не грех назвать бы меня дядей. Разве в наших жилах льётся не одна кровь?

— Я пришёл, дядя тойон, — холодно повторил Манчары.

Люди, стоявшие вокруг, удивились смелости паренька и начали перешёптываться между собой.

— Перестаньте галдеть! — рявкнул Чочо и с деланной улыбкой обратился к Манчары: — Так вот, сынок, пришло время, когда высокое имя Чочо пытаются ниспровергнуть, громкую славу его затмить. Этот глупец Топпойо поддался жадности, вчера обожрался и уступил первенство бегуну Босикова. А бежал-то всего-навсего три версты. Сейчас предстоит бежать пять вёрст. И я вижу, что только ты можешь победить любого соперника, ибо до сих пор ты не находил себе равных ни в борьбе, ни в беге. Настал решающий день, когда лучшие должны доказать своё превосходство. И потому я решил, что на этот раз побежишь ты. Если победишь, я щедро одарю тебя.

Манчары вспомнил, как кричал на него Чочо всего несколько дней назад, приговаривая при этом: «Ты ведь убьёшь любого, если узнаешь, что у него есть деньги». А сейчас вот упрашивает. Но кто воспользуется славой, если даже Манчары и окажется победителем? Чьё имя будут прославлять на каждом шагу? Чочо! И никого другого! Будут говорить, что голову Босикова победил Чочо. Не скажут же, что борогонского бегуна победил Манчары, а скажут, что победил человек Чочо. Мало того, что он отнял у таких сирот, как мы с мамой, скот и имущество, так вдобавок бедняки должны продавать ему свои ноги. Погоди, я покажу тебе, пузатый, что я значу…

— Господин, — обратился к Чочо Манчары, — а разве вас не осудят люди, что вы выпускаете на состязание слабого, хиленького паренька, у которого ещё не окрепли ноги и спина?

— Ха-ха!.. Пусть осуждают. Я плюю на всякие осуждения. Это неважно, что тебе мало лет! Нужна победа. Мы победим — значит, мы первые! Об остальном — моя забота. Твоё дело — победить. Лучше иди и хорошенько подготовься.