Казаки тут же уволокли связанного юношу и бросили, как полено, у двери прихожей.

Из кухни распространялись вкусные запахи. Озабоченно забегали женщины в белых передниках с полными подносами.

Манчары начал понимать, как бесстыдно и нагло предали его. И тем не менее никак не хотелось верить этому. Сколько бы ни было в этом мире лжи и обмана, но то, как поступили с ним, было ужасно! Неужели все уверения и клятвы дяди были сплошной ложью? Неужели в его сердце не сохранилась хоть искорка жалости к своему единственному племяннику? О-о, что за ужас!..

Манчары видел, как казаки принесли со двора перемётные сумы, в которых были уложены лисьи шкурки. Вскоре перемётные сумы, уже пустые, были пронесены мимо него обратно во двор. У Манчары, точно он, утопая, хватался за соломинку, снова появилась слабая надежда на благополучный исход. Может быть, дядя нарочно хитрит, чтобы припугнуть, застращать его? Он всегда был коварным. Всякие дерзкие и злобные насмешки над бедняками, унижение их доставляли ему удовольствие. Возможно, и сейчас сидит он у начальника и они оба надрываются от смеха, вспоминая, как он стоял, разинув рот от изумления! Чочо, вручив подарки начальнику, наверное, уже договорился обо всём. Вот выйдет сейчас и заставит развязать его, а потом, перечисляя свои достоинства и заслуги, начнёт трунить над ним… О-о, может ли сердце Чочо быть таким отходчивым, добрым? Кто знает…

Пока Манчары лежал, мучаясь сомнениями, начало смеркаться. Из комнаты вышел Чочо. Он весь лоснился от выступившего пота после сытного и обильного обеда. Остановившись у двери, он пожимал руку начальнику и его супруге, отвешивая им поклоны. «За то, что вы не пренебрегли моими словами, что уважили мою просьбу…» — расслышал Манчары. «Это он, наверное, благодарит за меня?» — подумал юноша. Человеку, ожидающему освобождения от пут, показалось, что они слишком долго раскланиваются. Большой начальник тоже чрезмерно весел и доволен. Отчего ему не быть весёлым, когда, считай, даром получил столько лисьих шкурок?..