Врезаясь в толпу сгрудившегося народа, к помосту подъехала карета, обтянутая прочной чёрной тканью. Из кареты вывели худого молодого человека в арестантской одежде. Когда арестант поднялся на помост и обернулся к притихшей толпе, собравшиеся увидели на его груди дощечку с надписью: «Преступник Манчары».

Это действительно был Манчары. С тех пор как поймали его, юноша сильно изменился. Он очень похудел, отчего казался ещё выше. От румянца на лице и следа не осталось.

Глаза, раньше так жизнерадостно блестевшие, глубоко ввалились и горели лихорадочным, зловещим огнём. Круглые, полные прежде щёки впали и пожелтели. Увидев его, толпа вздрогнула, послышался глухой ропот.

Манчары стоял не двигаясь. Твёрдым, решительным взглядом он пристально смотрел вдаль, поверх базарной площади. Он будто настолько далеко ушёл в мыслях от мира сего, что не обращал внимания ни на позорный столб, ни на чёрную скамью, не слышал ропота собравшейся толпы. Словно всё это не имело к нему никакого отношения. И только широко вздувавшиеся ноздри, высоко поднимавшаяся при вздохе могучая грудь выдавали его волнение. Недвижимый, он стоял с гордо поднятой головой, как бы подтверждая, что человек принял твёрдое и непреклонное решение.

Чиновник, взобравшись на помост, скороговоркой прочёл приговор суда:

«…Инородца Басылая Манчары подвергнуть наказанию розгами, нанеся ему триста ударов, а потом, если останется в живых, заключить преступника на три года в тюрьму за умышленное укрывательство от властей, равное непризнанию их…»

И тут же, на помосте, появился неизвестно откуда огромный, словно вставший на дыбы вол, палач. Он был в просторной ярко-красной рубахе и широченных шароварах и оттого казался тучным и отвратительным. В прошлом это уголовный преступник, приговорённый к бессрочной каторге. Страшно чернели его вырванные ноздри, на щеках синели печати, выжженные за тяжкие злодеяния.