Но вдруг в полночь дверь белой половины юрты задрожала от сильных ударов. Кто это? Какой дерзкий нечестивец посмел нарушить тишину тёмной, безлунной ночи? Кто не побоялся потревожить сон именитого тойона?

— Открывайте! Живо открывайте! — послышался из-за двери грозный голос.

Чочо проснулся и, задыхаясь от ярости, сел.

— Кто это? Я спрашиваю, кто это? — закричал он своим хамначчитам, которые вповалку спали на левой наре. — Вставайте скорее! Приволоките мне этого сумасшедшего. Я ему покажу… Быстрее разводите огонь!

Люди бросились раздувать угли в камельке.

— Если бай Чочо не спешит, я войду сам! — опять послышался голос из-за двери.

Под могучим напором засов заскрипел и переломился. Дверь распахнулась. Холодный воздух, клубясь, хлынул в юрту.

Через порог тяжело перешагнул человек.

— Поднимайся, бай! Чочо, к тебе пришёл гость, которого ты не ждал! — произнёс незнакомец.

— Нохо, кто ты? Кто ты, спрашиваю? Отвечай, пока жив! — Чочо выхватил из-под подушки костыль и вскочил. — Слизняк! Навозный червь! Я…

В это время в камельке ярко вспыхнул огонь и залил колеблющимся светом всю юрту. Рука Чочо, занесённая для удара, неподвижно застыла в воздухе, точно она мгновенно окаменела. Перед тойоном стоял высокий плечистый человек. В руке его сверкнул обнажённый меч.

— Манчары!.. — прошептал Чочо побелевшими губами.

Придя в себя, Чочо закричал хамначчитам, столпившимся на левой половине:

— Парни, чего смотрите? Хватайте этого разбойника, вяжите его! Ну!

Ни один из хамначчитов не шевельнулся. Чочо не верил своим глазам. Всегда покорные, дрожащие от одного его слова, хамначчиты не выполняли его приказания.

— Парни, ну!

Чочо в бессильной ярости бил костылём об пол. Вконец разъярённый, с криком «Собаки!» он бросился к хамначчитам. Но Манчары преградил ему дорогу мечом.

— Потише, Чочо. Здесь нет собак!

Тойон остановился и повернулся к Манчары: