— Нохо, что это значит? Говори, отвечай!

Но когда взгляд Чочо встретился с взглядом Манчары, тойон задрожал как осиновый лист, отшатнулся и уронил костыль.

Перед ним стоял не тот мальчишка, которого раньше он мог безнаказанно бить и оскорблять, а суровый мужчина с горящими ненавистью глазами.

— Ну, бай Чочо, я пришёл к тебе, чтобы забрать всё, что ты отнял у неимущих, награбил у бедняков, — медленно заговорил Манчары, впившись взглядом в лицо тойона. — Я пришёл, чтоб наказать тебя за издевательства над хамначчитами, за истязания и побои. Сейчас ты за всё ответишь.

Манчары поднял меч и шагнул к Чочо. Тойон в ужасе попятился, закрывая голову.

— Милый… дорогой Басылай, — трясясь от страха, льстиво забормотал он. — Я спросонья сразу не узнал тебя. Не сердись. Будь ко мне снисходителен. Я рад тебя видеть в своей юрте как самого дорогого гостя. Располагайся как дома. Я поделюсь с тобой своим имуществом, и ты станешь первым хозяином…

— Довольно! — перебил его Манчары. — Хочешь купить меня? Не выйдет!

Манчары схватил Чочо за шиворот, повалил на пол и стал бить его тупой стороной меча.

— Вот тебе за меня, за мать и за всех тех, которых ты пустил по миру! Получай!..

Дверь отворилась. Вошёл человек и сказал, обращаясь к Манчары:

— Всё сделано, как ты велел. Готово.

— Хорошо! — ответил Манчары и обратился к хамначчитам: — Вы почему стоите? Все амбары Чочо открыты. Берите что кому нужно. Я раздаю долги Чочо. У него их много, долгов! Идите и сполна получайте своё кровное, заработанное. А ты, бай Чочо, запомни, — он толкнул ногой тойона, жирной тушей распластавшегося на полу, — если я услышу, что ты обидел хоть одного бедняка, узнаю, что ты по-прежнему притесняешь неимущих и обездоленных, будет худо. Я буду следить за каждым твоим шагом. Запомни это!

Манчары исчез.

Окна юрты озарились кроваво-красным заревом.