Тогда Манчары подошёл к старцу вплотную и, склонившись, процедил ему на ухо сквозь зубы:

— Мошенник князь Шишигин, ты считаешь меня глупым ребёнком и хочешь ввести в заблуждение лживым умом, умаслить своими сладкими словами и выгнать? Лежи и молчи! Если бы ты попался мне в другом месте, то я твою спину сделал бы пёстрой, как у бурундука, а самого заставил бы прыгать лягушкой!

Князь довольно проворно улёгся в постель и, дрожа, срывающимся голосом забормотал:

— Сынок… Не надо… Не говори так… Это плохо, скверно, это грех — напасть… — и укрылся с головой одеялом.

Манчары подошёл к огню камина, воткнул пальму в пол, сел на черенок и, повернувшись к спальне, уже другим, более твёрдым и настойчивым тоном грозно сказал:

— Госпожа Славная Мария, поймите: просьба делается неспроста, мольба произносится редко!

Лучина в камине уже давным-давно сгорела, и там остались лишь красные уголья. В юрте опять стало темно.

В это время из-за камина подкрался чёрный верзила, изо всей силы пнул ногой пальму, на которой сидел Манчары и бросился на него, когда тот упал на четвереньки. Но Манчары всё же сумел встать на ноги, сбросив с себя человека. Сцепившись, они подняли страшную возню, словно два рассвирепевших быка. Но вдруг верзила рухнул на пол и истошно закричал:

— Помогите!..

Тогда из-за камина выскочил ещё один человек и вцепился в Манчары сзади. Все они, втроём, упали, опрокинули массивную чурку, заменявшую стул, и завозились, катаясь по полу. В это время верзила закричал во всё горло:

— Эй, нохо, тащи верёвку и свяжи ему ноги!

В скором времени верзила заорал ещё более диким голосом:

— Собачий сын, ты же вяжешь мои ноги! Дурак, вяжи ноги Манчары!

Они связали Манчары двумя верёвками так, что тот не мог шевельнуться, и бросили его к двери. В камин наложили дров и разожгли яркий огонь.