– Гляди, сколько осталось. Совсем заелись детки. На, забирай домой, не выбрасывать же. А ты сегодня допоздна, дома, небось, и поужинать нечем.

– Забежим в магазин по дороге. – Отнекивалась Наталья, но спорить с поварихой было бесполезно.

– Бери, говорю! – Прикрикнула она. – Вон, худющая какая, на просвет смотреть можно. Ещё ребёнка голодом уморишь!

Наталья не стала объяснять, что у них с сыном такая конституция – сколько не ешь, не в коня корм. Ей не хотелось спорить с Тамарой, как не хотелось после работы по морозу тащиться в магазин, да и, если совсем честно, денег лишних не было – с зарплаты воспитательницы плюс нянечки не разгуляешься, так что винегрет к ужину был не лишним.

– Мне и положить-то некуда. – Развела руками Наталья.

– В кастрюле и неси, а кастрюлю завтра вернёшь, – разрешила повариха.

– Спасибо. – Согласилась Наталья.

– За что? – Искренне удивилась Тамара. – Вот уж не за что!

Ближе к вечеру, когда начало смеркаться, за ребятишками потянулись мамочки. Каждая смотрела на фоторобот, охала и рассказывала Наталье Павловне, как страшно идти домой одной, так страшно, что стоит поймать такси, вызвать мужа с доберманом, нанять охранника или объединиться в большую компанию и провожать друг друга до рассвета.

Вначале Наталья рассеянно слушала вполуха и машинально кивала. Но после пятнадцатого излияния, когда совсем стемнело, и обнаружилось, что узкую улочку, по которой Наталье Павловне с Никиткой возвращаться домой, освещает один-единственный тусклый фонарь, да свет из вечерних окон, неожиданно почувствовала тревожный холодок в груди.

«Глупости, – мысленно поругала себя за трусость Наталья Павловна, – наслушалась бабьей болтовни. Стыдно, ей Богу. Кому ты нужна – нападать? В старой дублёнке, с авоськой и ребёнком в придачу.»

– Наталья, пригляди за моими, я сбегаю в ларёк. – Сказала Ольга Васильевна. – Мандарины привезли недорого. Тебе взять?