- Такие члены есть, - говорю я. - Вживляются в настоящий, наполняются специальным составом. Действуют безотказно. Читал в одном журнале, собственными глазами. И потом есть масса способов удовлетворить женщину и без члена.
- Он не умеет! И не хочет учиться. В церковь ходит. Он у меня того, христосик... - она повинтила пальцем висок и звучно щелкнула языком, открыв розовую изнанку влажных полных губ. Губы эти словно поцеловали меня в пупок, и я встрепенулся.
Дверь робко приоткрылась, всунулся одетый Петя и, обращаясь неведомо к кому, проблеял:
- Так я пойду?
- Иди, - сказала хозяйка.
Я же молча, деловито кивнул, как бы занятый допросом основной участницы бытового преступления.
Оба мы отметили, как за ним тихо закрылась входная дверь, и с облегчением посмотрели друг на друга, будто без него нам было легче договориться.
- Ну, так что прикажете делать? - вопросительно смотрит на меня хозяйка.
- Ничего. Составим акт. Вы подпишетесь. И разбежимся.
- Триста... - говорит она и выдыхает в мою сторону голубую струйку дыма.
- Чего триста? - ломаю я ваньку.
- Баксов... Не рублей же.
- Между прочим, у меня сертификат надежности высшей категории, - леплю я первое, что приходит в голову, помня ее губы и то, что под простыней на ней ничего нет.
- Четыреста...
- Мда... - тяну я.
- Пятьсот, - выдыхает она. - Больше у меня с собой нет.
- А у Петра?
- Вы же его отпустили! - недоуменно вскидывает она брови и что-то вычитывает в моем лице, потому что вдруг спокойным, почти царским движением убирает простыню и выпрямляет спину, являя мне свои тяжелые полновесные груди с коричневыми красивыми сосками.