- Интересное предложение, - говорю я, колеблясь в выборе.

- Триста сверху, - говорит она, явно себя недооценивая.

Если бы не этот рохля, побывавшей в хозяйке до меня, я бы, пожалуй, выбрал то, что у нее между полных тугих ляжек, теперь же меня скорее возбуждает минимум и я говорю:

- Ладно. Остановимся на поцелуе...

- Чего-чего? - говорит она.

- На поцелуе, - повторяю я. - Как это по-французски?

- Минет, что ли? - спрашивает она.

- Что ли да, - охотно киваю я. - Кстати, о минах. Когда во время второй мировой войны наши саперы разминировали Белград, они оставляли после себя таблички с надписью "Мин нет". Но к командиру стали приходить смущенные жители города, особенно женщины. Командир оказался человеком образованным. На следующий день все таблички в городе были заменены - теперь на них писали "нет мин". Что было, естественно, ближе к истине, потому что тмином там и не пахло.

Говоря все это, я уже стоял перед ней и нетерпеливо ждал ее рук.

- Так и будешь стоять? - вмяв сигарету в пепельницу, усмехнулась она и расстегнула мне ширинку.

- Угу, - сказал я.

- Ох, какой, - сказала она, осторожно вынимая моего китайского дракона, прямо на глазах наполняющегося встречным ветром ее влажного теплого дыхания. Она сразу без околичностей вобрала его, стала обхаживать губами и языком, и кончик молнии, начинающейся прямо в чреслах, завибрировал у меня в затылке. Я запустил руки в ее густые волосы, слегка подаваясь вперед, но лишь слегка, чтобы не перекрыть ей горло. Я стал стремительно набирать высоту и прежде чем сорваться с крючка и уйти в свободный полет, успел крикнуть: "Глотай!".

На прощание я не без сожаления похлопал ее по крутому заду, вынул из "поляроида" снимок и подарил ей. Она тут же порвала его.

- А на триста долларов купи сыну велосипед, - сказал я.

- У него уже есть, - ответила она, прислонившись к косяку двери и, похоже, тоже сожалея, что мы расстаемся.