Надежда - черт подери, ее звали Надеждой! - так и сделала. Свет она, естественно, не включила и пока она убеждала в щелку неразумного дядьку по имени Володя не валять дурака, я, удобно пристроившись сзади, не избежал искушения воспользовался другой щелкой. Самое забавное были, видеть как корчилась она перед очами экслюбовника, объясняя свои судороги менструальными болями в паху.

- У тебя ж только было, - оторопел памятливый Володя.

- Снова началось, - сделав глубокий вдох по вхождении моего фаллоса, нашлась Надя.

Ночь мы провели в каких-то безумных скачках - со сменой седоков и лошадей. "Ах ты, озорник! Ах ты, проказник!" - счастливо смеялась она, обнаружив изобретательность почище моей. Я вернул ей детство, не сказав только о плате. Рано утром я ушел, не попрощавшись, - лишь взяв с балкона свою экипировку, умещающуюся в маленьком компактном рюкзаке. Впрочем, я обещал на днях зайти. Только и узнала она, что я искатель ночных приключений по имени Матвей, умеющий проходить сквозь стены, и что у меня было несчастливое детство. В свете утренней зари ее спящее лицо утратило одухотворенность, и я с облегчением закрыл за собой входную дверь.

Не помню, кто из древних философов - Демокрит? - с облегчением сказал в восьмидесятилетнем возрасте: "Наконец-то этот зверь перестал меня мучить". Катастрофа! Еще пятьдесят лет быть на поводу? Сколько раз я обращался к Господу Богу: "Сделай так, чтобы я не хотел. Обрати в смиренного Агнца". Нет ответа.

Все мои любовные истории развивались по сценарию вычитания: не получилось, не произошло. Получалось же то, что, в принципе, меня не интересовало: собачья случка, с заклиниванием в конце - когда я смотрел в другую сторону, но не мог тут же убежать. Хотя поначалу каждый раз мне казалось, что теперь-то все будет иначе...

Однажды вечером она прошла под моими окнами, и я увязался за ней, точнее за ее походкой - столько там было скромного достоинства, юного азарта и доброго нрава.