Не глядя на спутницу, устремив взгляд вдаль, словно в другую часть света, бросил:

— Пошли!

И, видя, что она беспрекословно повинуется, словно надеясь на что-то, неожиданно спросил:

— Вам не приходилось бывать в Южной Африке?

— В Африке?

— Да, на юге Африки: колония дель Кабо, Трансвааль…

— Нет, это… очень далеко?

— Еще бы! Несколько дней пути!

— А кто там живет — англичане?

— В основном англичане, а вообще-то — разные народности.

— И вы там были?

— А как же!

Выражение его лица изменилось, будто от тяжелых воспоминаний.

— Я прожил в Трансваале… да, почти два года.

— Then, do you know english?

— Very little and very bad.

— А чем вы там занимались?

— По правде сказать, весьма необычным делом; чтобы этим заниматься, и языков-то знать не надо.

Она шла рядом, то и дело оборачиваясь к Бальди, будто хотела попросить его о чем-то и не решалась; так ничего и не произнесла, лишь нервно передернула плечами. Бальди искоса взглянул на нее и улыбнулся своей выдумке насчет работы в Южной Африке… Сейчас, наверное, половина девятого. Он вдруг ощутил стремительный бег времени, и ему показалось, что он уже в салоне парикмахерской: сидит, развалившись в кресле, закрыв глаза, и вдыхает ароматы разных одеколонов, в то время как теплая пена обволакивает его лицо… Выход все же был: эта женщина должна исчезнуть. Без слов, без объяснений, просто убежать, с расширенными от ужаса глазами… «Ну что, познакомилась с необыкновенным мужчиной?!»

Остановившись, Бальди наклонился к ней:

— Мне незачем было изучать английский, ведь пули говорят на своем языке, понятном всем. В Трансваале — это на юге Африки — я охотился на негров.

Она явно не поняла и улыбнулась, часто моргая:

— Вы охотились за нефами? За черными мужчинами?